1 октября – Международный День Музыки

Сентябрь 29, 2017 в Книги, Культура

День музыки

«… Лунный свет заполнял пустоту помещения. Отражался от стен, уходил ввысь. Лучи высвечивали ящики и квадратные плиты на полу. Стены были покрыты полустёртыми тёмными картинами, на них проступали смутные фигуры. Вокруг их наклонённых голов слабо светилась позолота. Я взглянул выше. И вздрогнул…

Из-под купола на меня смотрели большие глаза. Живые.

Я чуть не вскрикнул!

Но это были не страшные глаза. Ничуть. Просто печальные. Разглядел я и лицо. Оно было тёмным, но в трепещущем свете лунного отражения можно было различить и его. Худое и грустное лицо. Это была женщина в платке, который плотно охватывал голову. Женщина прижимала к себе ребёнка. Головы ребёнка я не увидел, облупилась штукатурка, но хорошо видны были маленькие руки. Ребёнок обнимал женщину, он положил свои ладони ей на плечи у самой шеи. Ласково так обнимал. А она смотрела, будто очень тревожилась за малыша, боялась, что его отберут.

Я глядел и просто оторваться не мог от этих глаз и ребячьих ладошек. Почему-то грустно сделалось, но это была хорошая грусть. Я про маму стал думать…

Она так давно уехала в Ярксон, месяца три назад. Я уже успел в пятый класс перейти, свои десять лет без неё отпраздновал, и вот уже каникулы перевалили за половину, а я всё без мамы. В прошлом году тоже уезжала. Потому что у папы там «чудовищно трудная работа», его нельзя оставлять одного… Папу я вообще больше года не видел по-настоящему, только на экране видеофона. Правда, скоро у него отпуск, и они вместе с мамой приедут в Старогорск. Но «скоро» — это когда?

Юрка перестал чиркать напильником. Зашуршал бумагой – свернул пакетик. Я быстро опустил глаза: не хотел, чтобы он заметил, куда я смотрю. Ещё скажет что-нибудь…

- Дело сделано, — сказал он. – Двигаем?

Мы с Янкой стали загораживать коробками нишу. Опять попалась тяжёлая, я ухватил её за картонный клапан, он оторвался. Посыпались какие-то проволочки.

- Бенгальские огни! – обрадовался Юрка.

- Ну и что? – сказал я. – Лучше помоги…

- «Что»! А от какого огня надо зажигать искорку? Там сказано – от праздничного. А это как раз самые праздничные…

- Оставь! Ты рехнулся? Получится, что мы воры.

Юрка зло засопел, огрызнулся:

- Подумаешь, три штучки хотел взять. Они копейки стоят. Я могу полтинник в коробку положить. Вот…

- Не надо, — сказал Янка. – У нас дома есть бенгальские огни. С Нового года в игрушках завалялись.

Мы молча поставили в штабель  последние коробки и пошли к окну. Грудью и плечами пересекали мы лунные лучи – тонкие, прямые и даже какие-то ощутимые. Будто тысячи стеклянных нитей. Мне даже показалось, что они тихонько лопаются перед нами.

Я шёпотом сказал Янке:

- Как струны…

И он сразу понял. Он остановился.

Поднял смычок, осторожно ввёл его в сноп лучей. Смычок заискрился.

- Я загадаю… — сказал Янка.

Юрка, обернувшись, молча смотрел на него. Лицо у него стало тонким, большеглазым, бледным от луны. Будто и не Юрка.

Янка повёл смычком. И лунные струны зазвучали. Тихо-тихо, но ясно. Я не удивился. Я даже знал, что так и будет.

Янка двигал смычком, и на полу двигалась его вытянувшаяся чёрная тень. А смычок отбрасывал искорки, и звучала мелодия. Еле слышная, но хорошая-хорошая. Ласковая, вроде колыбельной песенки: «И если были слёзы в этот день, придёт другой…» И я опять подумал про маму.

Что-то тёмное мелькнуло за окном, лучи порвались на миг, музыка стихла. Мы вздрогнули и прислушались. Но всё было спокойно. Видимо, просто мимо окон пролетела ночная птица.

На улице, когда уже прощались, я спросил Янку:

- А что ты загадал? Там, в церкви…

- А… Я подумал: если будет музыка, значит, всё будет. Искорка зажжётся. Ну и вообще всё хорошо…»

(«Голубятня на жёлтой поляне», В. Крапивин)





Оставить комментарий