К 125-летию со дня рождения Михаила Зощенко

Август 15, 2019 в Книги, Культура

«У нас есть библия труда, но мы её не ценим. Это рассказы Зощенко. Единственного человека, который показал нам трудящегося, мы втоптали в грязь. А я требую памятников для Зощенко по всем городам и местечкам Советского Союза или по крайней мере, как для дедушки Крылова в Летнем Саду…» (Осип Мандельштам)

… Михаил Зощенко вошёл в литературу в самом начале тысяча девятьсот двадцатых годов. Он принёс в искусство опыт человека, прошедшего через три войны — Первую мировую, гражданскую и революцию. Его путь в искусстве был трудным и сложным. Он перепробовал множество профессий: комендант почтамта, сапожник, актёр драматического театра, милиционер, телефонист, агент уголовного розыска, инструктор по птицеводству, делопроизводитель, секретарь суда, кондуктор трамвая, счетовод…

Михаил Зощенко начал с произведений очень сильных, уже первая его книга — «Рассказы Назара Ильича Синебрюхова» (1922 г.) говорила о том, что в литературу вошёл писатель с особенным, ни на кого не похожим голосом. Герой его рассказов Синебрюхов говорил: «Каким ни на есть рукомеслом займусь — всё у меня в руках кипит и вертится».

Стрелочник спрашивает Аполлона Перепенчука, героя повести «Аполлон и Тамара», собиравшегося покончить самоубийством:

» — Знаешь ли какое ремесло?

— Нет.

— Это худо, — сказал стрелочник, покачав головой. — Как же это, брат, без рукомесла жить? Это, я тебе скажу, немыслимо худо! Человеку нужно непременно понимать рукомесло…«

Стрелочник устраивает Аполлона Перепенчука на работу могильщика, и в этом ясно звучит ирония автора по отношению к людям, занятым только переживаниями и пустопорожними рассуждениями.

Комический сказ, созданный писателем, обличал мещанина. Он прорывался сквозь шквал жизненного уродства. Он вносил в ряды «уважаемых граждан» и «нервных людей» смятение и беспорядок.

Получив на фронте хроническое заболевание сердца, Зощенко глубоко заинтересовался вопросами психоанализа. У букинистов Ленинграда, Москвы, Киева, Харькова, Одессы, Воронежа он доставал книги Зигмунда Фрейда, изучал йогов, читал Кафку, Пруста, Ницше. Собрал обширную литературу о Достоевском, пытаясь проникнуть в его внутренний мир. Увлёкся психиатрией, генетикой, парапсихологией, философией, физиологией. У него завязались добрые, дружеские отношения с академиком И.П. Павловым, профессором Л.С. Штерн, селекционером И.В. Мичуриным.

Двадцать лет он вынашивал замысел своей Главной Книги — самой умной и самой человечной, талантливой и мудрой.

В годы Второй мировой войны он находился в эвакуации в городе Алма-Ата. Москвичи и ленинградцы, киевляне и одесситы, именитые деятели литературы и искусства чаще всего встречались на толкучке, где можно было всё продать и всё купить.

По вечерам, снедаемый тоской, Михаил Зощенко приходил в нетопленный павильон киностудии, где полуголодный Сергей Михайлович Эйзенштейн снимал «Ивана Грозного».

Художники подружились.

Они умели молчать и слушать тишину.

Михаил Михайлович пригласил Эйзенштейна, Виктора Шкловского, Елену Булгакову и Леонарда Гендлина послушать только что законченную повесть.

— Я не пророк, — сказал Эйзенштейн, — но по-хорошему завидую, книга ваша переживёт поколения.

Темпераментный Виктор Борисович Шкловский, почесав рукой затылок отполированной головы, проговорил, захлёбываясь скороговоркой:

— Миша, ты написал лучшую свою книгу, но она не ко времени. Или ты станешь великим, или же тебя обольют грязью.

Внимательная и заботливая Елена Сергеевна где-то раздобыла бутылку водки и из своей комнатушки принесла большую тарелку оладий. Все набросились на еду. В одно мгновение опорожнили заветную бутылку. Эйзенштейн в портфеле обнаружил полпачки чая и несколько кусочков пиленого сахара.

Елена Сергеевна тихо сказала:

— Михаил Афанасьевич Булгаков вашу повесть, Мишенька, поставил бы на полку с самыми любимыми книгами.

Зощенко благодарно кивнул, потом глухо проговорил:

— Я всегда бережно относился к тому, что написал достойнейший из писателей, Михаил Булгаков…

Ежемесячный литературно-художественный журнал «Октябрь» напечатал повесть М.М. Зощенко «Перед восходом солнца» в шестом и седьмом номерах за 1943 год… На второй день после выхода в свет эти номера стали библиографической редкостью. Из библиотек — районных, городских, областных, республиканских и прочих — они были изъяты и преданы анафеме. Хотя литературоведы — «зощенковеды», толкователи «юмора» и «сатиры» не забывали ссылаться на повесть и даже цитировать целые куски…

Только в 1972 году в третьем номере журнала «Звезда» вышел текст под названием «Повесть о разуме» с одноимённой вступительной статьёй доктора философских наук Арсения Гулыги. Этим текстом являлась вторая часть нашумевшей повести «Перед восходом солнца», которая была напечатана как самостоятельное произведение, несвязанное с текстом, увидевшим свет на страницах «Октября» в 1943 году… «Повесть о разуме» — это было редакционное заглавие, призванное скрыть связь с осуждённой публикацией первой части произведения.

«Ни словом не упоминая о злосчастной публикации повести „Перед восходом солнца“ и даже ни разу не назвав её, он (Арс. Гулыга), тем не менее, довольно подробно пересказал в предисловии её содержание. Таковы были способы обмана цензуры в то время…»

В полном своём объёме повесть «Перед восходом солнца» была впервые опубликована в 1973 году в США, а на родине Михаила Зощенко её напечатали только в 1987 году: благодаря трудам Юрия Томашевского, она вошла в Собрание сочинений М.М. Зощенко в трёх томах.

Единственный памятник Михаилу Михайловичу Зощенко находится в Сестрорецке. Его установили в 2003 году — у входа в городскую библиотеку, которая носит имя писателя…

«Перед восходом солнца. Предисловие» (М. Зощенко)

Эту книгу я задумал очень давно. Сразу после того, как выпустил в свет мою «Возвращённую молодость».

Почти десять лет я собирал материалы для этой новой книги. И выжидал спокойного года, чтоб в тиши моего кабинета засесть за работу.

Но этого не случилось.

Напротив. Немецкие бомбы дважды падали вблизи моих материалов. Извёсткой и кирпичами был засыпан портфель, в котором находились мои рукописи. Уже пламя огня лизало их. И я поражаюсь, как случилось, что они сохранились.

Собранный материал летел со мной на самолёте через немецкий фронт из окружённого Ленинграда.

Я взял с собой двадцать тяжёлых тетрадей. Чтобы убавить их вес, я оторвал коленкоровые переплёты. И всё же они весили около восьми килограммов из двенадцати килограммов багажа, принятого самолётом. И был момент, когда я просто горевал, что взял этот хлам вместо тёплых подштанников и лишней пары сапог.

Однако любовь к литературе восторжествовала. Я примирился с моей несчастной участью.

В чёрном рваном портфеле я привёз мои рукописи в Среднюю Азию, в благословенный отныне город Алма-Ата.

Весь год я был занят здесь писанием различных сценариев на темы, нужные в дни Великой Отечественной войны.

Привезённый же материал я держал в деревянной кушетке, на которой спал.

По временам я поднимал верх моей кушетки. Там, на фанерном дне, покоились двадцать моих тетрадей рядом с мешком сухарей, которые я заготовил по ленинградской привычке.

Я перелистывал эти тетради, горько сожалея, что не пришло время приняться за эту работу, столь, казалось, ненужную сейчас, столь отдалённую от войны, от грохота пушек и визга снарядов.

— Ничего, — говорил я сам себе, — тотчас по окончании войны я примусь за эту работу.

Я снова укладывал мои тетради на дно кушетки. И, лёжа на ней, прикидывал в своём уме, когда, по-моему, может закончиться война. Выходило, что не очень скоро. Но когда — вот этого я установить не решался.

«Однако почему же не пришло время взяться за эту мою работу? — как-то подумал я. — Ведь мои материалы говорят о торжестве человеческого разума, о науке, о прогрессе сознания! Моя работа опровергает „философию“ фашизма, которая говорит, что сознание приносит людям неисчислимые беды, что человеческое счастье — в возврате к варварству, к дикости, в отказе от цивилизации.

Ведь об этом более интересно прочитать сейчас, чем когда-либо в дальнейшем».

В августе 1942 года я положил мои рукописи на стол и, не дожидаясь окончания войны, приступил к работе…

Источники:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Зощенко,_Михаил_Михайлович

http://lib.ru/RUSSLIT/ZOSHENKO/opala.txt

https://ru.wikipedia.org/wiki/Перед_восходом_солнца_(повесть)

https://www.litmir.me/br/?b=105245&p=1





Оставить комментарий