К 90-летию основания Международного Института Гималайских исследований «Урусвати» (1928 г.)

Июль 10, 2018 в Ведическое знание, Книги, Культура

Институт Урусвати

Долина Кулу в Индии, где расположен (сейчас сохранилось только здание) Институт Гималайских исследований «Урусвати», является порогом, за которым лежит путь в Тибет, Гоби, Монголию и бескрайнюю Сибирь. Эта долина, овеянная легендами из жизни её древних героев — Ману, Вьясы, Арджуны и Будды, — открывает очертания непостижимой и неизученной «страны», которую называют Центральной Азией. Институт «Урусвати» — форпост, где «научные исследования Запада базируются на культуре Востока». И хотя сегодня он кажется лишь фрагментом уходящего прошлого, из частицы истории «Урусвати» становится ощутимой реальностью. Ибо его неутомимые исследователи, устремляя свою мысль в просторы Азии, оставили на земле ясный и глубокий след.

24 июня 2018 г. исполнилось 90 лет со дня основания «Урусвати». Институт был назван в честь Елены Ивановны Рерих, которой отчасти и принадлежала идея создания «Урусвати». (Позже само место расположения Института также называлось Урусвати). Николай Константинович и Елена Ивановна Рерихи стали соучредителями Института, а директором — их старший сын, востоковед Юрий Николаевич Рерих.

Впечатления Валентина Митрофановича Сидорова, писателя, учёного и общественного деятеля, побывавшего в гостях у Святослава Николаевича Рериха и посетившего Институт в 1974 году:

«… Первое июня в моем индийском дневнике помечено словами: «Посещение института «Урусвати».

Несколько слов об истории института. Своим возникновением он обязан трансгималайской экспедиции Рериха. Он естественно и органично возник на базе богатейших материалов, собранных русскими путешественниками. Ведь богатейшие коллекции, образовавшиеся на путях многолетнего маршрута, — археологическая, этнографическая, ботаническая, древние рукописи, нередко полученные из тайных книгохранилищ, нуждались в систематизации и тщательном научном анализе.

Николай Константинович Рерих называет точную дату основания Гималайского института научных исследований: 24 июня 1928 года, Дарджилинг. Потом институт вместе с семьёй Рериха переместился в долину Кулу, в Нагар. Его коллекции всё время пополнялись, потому что институт рос, активно действовал, посылал экспедиции в малоизвестные районы азиатского континента. Одну из них, довольно длительную, 1934-1935 годов, опять возглавил Николай Рерих.

Институт с символическим названием «Урусвати», что означает в переводе на русский «Свет утренней звезды», намечал обширные планы по изучению флоры и фауны, а также истории и искусства народов великого материка.

Директором института стал Юрий Николаевич Рерих. Лучшей кандидатуры на этот пост нельзя было подобрать: старший сын художника являлся одним из самых выдающихся востоковедов и буддологов мира. Как известно, впоследствии он вернулся на родину, где ему суждено было прожить неполных три года (1957— 1960 гг). Но за этот короткий промежуток времени он, по признанию его коллег по Институту востоковедения Академии наук СССР, дал новый импульс всему нашему востоковедению; в частности, он активным образом способствовал возобновлению работ по переводу и изучению древних философских и литературных памятников Азии (по его инициативе и при его непосредственном участии была издана книга изречений Будды «Дхаммапада»). Юрий Николаевич Рерих обладал исключительными лингвистическими способностями. Он в совершенстве владел двадцатью семью языками, знал многие азиатские диалекты. Без него в принципе была бы невозможна трансгималайская экспедиция. Его блистательное знание как живых, так и мёртвых языков Востока одинаково важно для её успешной работы…

Вспоминая об «Урусвати», Юрий Николаевич писал:

«Институт гималайских исследований состоял из двух отделений — ботанического и этнолого-лингвистического, которое также занималось изучением и разведкой археологических памятников… Не остался институт чужд и проблемам изучения космических лучей в высокогорных условиях… Была собрана и богатая коллекция тибетской фармакопеи, причем в этих многолетних работах приняли деятельное участие тибетские ламы-лекари».

Всё, к чему прикасались Рерихи, приобретало планетарный размах. Так было и с институтом. Главная цель, которую ставили перед собой его руководители, состояла в следующем: объединить и сосредоточить усилия видных учёных мира на неотложных и узловых проблемах (кстати, на тех самых, актуальность которых выросла ещё больше в наше время). Назову некоторые из них: изучение световых и магнитных явлений Вселенной, охрана биосферы, повышение урожайности (на первый план выдвигался вопрос о засухоустойчивых растениях), поиски эффективных методов лечения (на основе малоизвестных тибетских препаратов предлагались новые формы борьбы с одним из страшнейших бедствий человечества — раком).

Единство учёных, как видите, должно было носить не декларативный, а конкретный, сугубо деловой характер. И гималайский институт — тут, конечно, сыграло немаловажную роль имя его основателя — преуспел в этом отношении.

Достаточно сказать, что в числе его постоянных сотрудников были лауреаты Нобелевской премии Альберт Эйнштейн и Роберт Малликен, знаменитый шведский путешественник Свен Гедин. Американские и французские научные учреждения посылают в Нагар своих представителей. Через Святослава Николаевича — об этом я уже упоминал — осуществлялась связь с крупным советским генетиком Николаем Ивановичем Вавиловым. В силу территориальной близости (не говоря уже о других факторах) сразу наладилось сотрудничество с учёными Индии: с выдающимся ботаником Босом, с философами и историками, имена которых ныне нам хорошо известны, — Рад-хакришнаном, Чаттерджи.

Особо надо выделить контакты между гималайским институтом Рериха и университетом Рабиндраната Тагора в Шантанекетане. Оба научно-культурных учреждения возникли примерно в одно время и ставили перед собой сходные задачи. Создатель экспериментального университета в Шантанекетане Рабиндранат Тагор с гордостью подчёркивал, что в нём царит дух интернационализма, ибо и основан он был во имя благородной цели, чтобы здесь «могли бы учиться люди разных цивилизаций и традиций». Из переписки Тагора и Рериха мы знаем, что институт в Гималаях и университет в Южной Индии постоянно делились друг с другом информацией, обменивались журналами, которые они издавали, книгами. Рабиндранат Тагор шлёт пожелания успехов и процветания «культурной колонии в Нагаре». Он приглашает Рериха в свой «ашрам»: «Для меня будет истинным наслаждением показать Вам плоды труда всей моей жизни — Шантанекетан».

Вторая мировая война резко оборвала глобальную деятельность «Урусвати». В сложившихся условиях институт, просуществовавший чуть более десяти лет, пришлось подвергнуть консервации. Она оказалась более длительной, чем предполагалось.

Надеюсь, понятно, с каким внутренним волнением я поднимался по тропинке на высокий склон в неподвижную тишину заколдованного царства. Ныне, как бы по мановению волшебной палочки, оно должно было на какие-то мгновения воскреснуть из небытия.

Институт примерно в полутора километрах от дома Рериха. Это — два двухэтажных здания, построенных всё тем же предприимчивым британским полковником. Они стоят в окружении гигантских вековых кедров. Вдыхая острый смолистый запах, я думал, какое это, наверное, наслаждение для учёного — особенно для астронома — очутиться здесь, в отрешённой высоте, в таком приближении к небу и звёздам…

И вот — торжественный миг. Двери распахиваются, и мы переступаем порог помещения.

В зале нижнего этажа располагаются коллекции института. Заколоченные ящики, образуя несколько ярусов, громоздятся друг на друге. Застеклённые шкафы. В них — пронумерованные и снабжённые латинскими наименованиями минералы. В следующем зале — библиотека: более четырёх тысяч томов специальной литературы, по словам Святослава Николаевича.

Глаза осваиваются в полумраке, и я замечаю, что «заколдованное царство» имеет вполне упорядоченный вид. Ни пыли, ни паутины. Чувствуется постоянное присутствие человеческих рук.

Святослав Николаевич говорит, что особую гордость института составляет орнитологическая коллекция. Она насчитывает четыреста видов редких птиц. Многие из них, сообщает Святослав Николаевич, теперь уже вымерли.

Он подвёл нас к невысокому шкафу в углу комнаты, выдвинул один за другим его ящики. Засушенные растения. Тщательно закупоренные тёмные пузырьки. Это были тибетские лекарства.

Святослав Николаевич сказал:

— Восточная медицина в лице её выдающихся представителей считает, что если врач не будет в больном читать его жизнь, а будет искать в книгах, как там описывается лечение болезни, то он никогда не будет истинным врачевателем, доктором-творцом, а будет лишь ремесленником от медицины. Нельзя лечить болезнь изолированно от человека. Нужно лечить больного, применяясь ко всему конгломерату его качеств и обязательно учитывая его духовное развитие. Не приведя в равновесие всех сил в человеке, его нельзя вылечить.

Очень часто человек болен лишь потому, что засорил свой организм страхом, слезами и раздражением. Иногда сердечный припадок надо было бы назвать не сердечным, а припадком страха и ужаса. Надо бы говорить, что у человека не приступ боли в печени, а приступ корыстолюбия или уныния. Надо учиться побеждать всё, что давит дух. Независимость и свобода духа человека — вот основа его истинного здоровья.

Те же авторитеты считают, что людям с повышенной нервной организацией, предрасположенным к развитию психических сил, нельзя делать уколы. Особенно такие, какие вводят в организм большое количество белковых веществ. Для некоторых людей это может оказаться смертельным. И естественно: если рекомендуется заботиться о духовных силах в своём пациенте, то тем более должно развивать эти силы в себе самому врачевателю.

Всё непросто в этой медицине. Сейчас много говорят о нетрадиционных методах лечения, о биополях. Воздействуя на биополя при помощи рук, некоторые пытаются лечить больного. Но представляете себе, какими же чистыми должны быть эти руки! Если этого нет — тогда беда. Даже излечив болезнь (что не всегда бывает), такой горе-врачеватель может посеять семена других болезней, гораздо худших. Сам он, естественно, и подозревать об этом не будет.

На Востоке говорят: предела развитию человека и его знаний нет. И поэтому тот, кто, по мнению земных умов, мудрец, по мнению мудрецов Вселенной, только начинающий учиться.

Одна из традиционных ошибок науки (во всяком случае, до недавних пор) состояла в том, что она рассматривала Вселенную, как хирург разглядывает распростёртое перед ним тело, самонадеянно рассчитывая единственно при помощи своего ножа вскрыть все тайны мироздания.

На Востоке утверждают: кто смог осознать в себе импульс бесконечного, не подвластного измерению, разложению и времени, лишь тот пробивается к истинному знанию. При изменении временных форм надо помнить, что материя видимых вещей не составляет основного фона жизни. И чем яснее, точнее, шире человек постигает, в какой мере и степени он связан со всей единой материей Вселенной (видимой и невидимой), тем дальше он может проникнуть в законы этой вечной материи, главным образом своей интуицией, ибо логические операции здесь отступают на задний план.

Мы поднимаемся на второй этаж. Здесь комнаты для гостей института: они, как уже говорилось, стекались отовсюду (больше всего из Индии). Естественно, был в институте и небольшой штат постоянных сотрудников. Помещения физической и биохимической лаборатории мы уже осматривали. Там даже кое-что осталось от старого оборудования.

Комнаты наверху поразили нас удобной планировкой — она такая же, как в доме Рериха, — уютом. На стенах развешаны литографии: иллюстрации к «Дэвиду Копперфильду». В холле — пианино красного дерева (инструмент, сработанный ещё в прошлом столетии). Всё выглядит так, как будто отсюда выехали только вчера и вот-вот — если не сегодня, то завтра уж обязательно — сюда опять нагрянут люди. Во всяком случае, к их приезду здесь готовы.

Как раз в канун нашей встречи Святослав Николаевич беседовал с Индирой Ганди о будущем «Урусвати». Было получено принципиальное согласие на возобновление международной деятельности института. Впоследствии — в 1974 и 1978 годах — Святослав Рерих вёл переговоры с нашей Академией наук, затем — с болгарской. Первая группа болгарских учёных уже побывала в Гималаях. Словом, может быть, медленней, чем хотелось бы, дело идет к тому, чтобы рериховский институт, согласно воле его основателя, снова стал центром, соединяющим Восток и Запад: Индию и Советский Союз — прежде всего«.

(«Семь дней в Гималаях», В. Сидоров)

Источники:

http://graniserdca.by/poseshhenie-instituta-urusvati-iz-knigi-v-sidorova-sem-dnej-v-gimalayax/

http://lebendige-ethik.net/index.php/rerikhovedenie/131-institut-urusvati-forpost-russkoj-nauki-v-azii





Оставить комментарий